Лазарев Д. Чеченский вопрос в свете проблемы международного терроризма

Замечание об авторских правах. На представленный ниже текст распространяется действие Закона РФ N 5351-I «Об авторском праве и смежных правах» (с изменениями и дополнениями на текущий момент). Удаление размещённых на этой странице знаков охраны авторских прав либо замещение их иными при копировании данного текста и последующем его воспроизведении в электронных сетях является грубейшим нарушением статьи 9 упомянутого Федерального Закона. Использование данного текста в качестве содержательного контента при изготовлении разного рода печатной продукции (антологий, альманахов, хрестоматий и пр.), подготовке документов, текстов речей и выступлений, использование в аудиовизуальных произведениях без указания источника его происхождения (то есть данного сайта) является грубейшим нарушением статьи 11 упомянутого Федерального Закона РФ. Напоминаем, что раздел V упомянутого Федерального Закона, а также действующее гражданское, административное и уголовное законодательство Российской Федерации предоставляют авторам широкие возможности как по преследованию плагиаторов, так и по защите своих имущественных интересов, в том числе позволяют добиваться, помимо наложения предусмотренного законом наказания, также получения с ответчиков компенсации, возмещения морального вреда и упущенной выгоды на протяжении 70 лет с момента возникновения их авторского права.

Добросовестное некоммерческое использование данного текста без согласия или уведомления автора предполагает наличие ссылки на источник его происхождения (данный сайт), для коммерческого использования в любой форме необходимо прямое и явно выраженное согласие автора.

© Лазарев Д., 2004 г.

© «Теория антисистем. Источники и документы», 2004 г.


Дмитрий Лазарев

Чеченский вопрос в свете проблемы международного терроризма.

Международный терроризм – одна из наиболее актуальных и обсуждаемых сегодня проблем. Россия, поставленная в условия постоянного конфликта в Чечне, съедающего огромные человеческие и финансовые ресурсы, служащего сильнейшей дестабилизирующей силой как на Кавказе, так и во внутренней политике, естественно стремится найти выход из этого кризиса. Также очевидно и ее стремление найти поддержку в сфере международных отношений, или, по крайней мере, убедить мировую общественность, что война в Чечне – не есть следствие ее, России, агрессии, а напротив, является закономерным продолжением развивающихся на планете глобальных тенденций.

Так ли это на самом деле? Можно ли расценивать террористические акты, совершаемые от имени чеченских боевиков, «борцов за свободу», лишь как новый виток российско-чеченского конфликта? Или они действительно являются частью чего-то большего, — частью огромной сети международного терроризма, пугающей Европу и Северную Америку?

Вопросы эти далеко не праздные, поскольку в зависимости от ответа на них, мы сможем определить и методы борьбы с терроризмом. Очевидно, что существующая мировая доктрина безопасности не выдерживает натиска этой новой угрозы. Не выдерживает прежде всего потому, что не может четко определить своего противника; потому, что противник уже находится внутри самой западноевропейской миросистемы, и пожирает ее изнутри.

Целью настоящей статьи является попытка формализовать существующую угрозу; и попытаться найти пути решения чеченского кризиса.

Формализация угрозы.

Чтобы бороться с террористической угрозой, необходимо четко представлять себе, что она собой представляет, какие силы ее питают, почему террористические организации так живучи и неуловимы.

Теракт – это мощное психологическое оружие, направленное на достижение той или иной реакции со стороны общественного мнения.

Что такое международный терроризм?

Существует несколько взглядов на эту проблему:

  1. Политический. Исходит из определения теракта, приведенного выше. Согласно этому взгляду, терроризм – это удобное оружие некоторых влиятельных сил (будь то государство или международные финансовые группы) для достижения своих интересов в определенных регионах. В пользу этого предположения говорят многочисленные факты поддержки, и даже организации террористических групп разведками различных стран.

Что дают террористические акты с этой точки зрения? Здесь можно выделить различные, порой даже диаметрально противоположные результаты, которые в той или иной мере могут быть выгодны различным властвующим структурам:

А) дестабилизацию в атакуемом регионе, всплеск общественного недовольства властью, страх, этнический конфликт и т.п. Короче говоря, хаос. Хаос – это довольно удобная среда для захвата власти, или установления собственного контроля над территорией, если для того есть силы и средства. По крайней мере, это потребует гораздо меньших средств, и вызовет несоизмеримо меньший общественный резонанс в собственном государстве, чем если бы было совершено прямое военное нападение на регион.

Б) укрепление собственной власти. Террор – страх. Первая реакция человека на теракт – потребность в собственной безопасности, и, соответственно, поддержка сил, которые эту безопасность могут обеспечить. В США, например, террористические акты вызвали укрепление государственного аппарата, расширение бюрократических структур, рост дотаций на военные — антитеррористические проекты. А это миллиарды долларов.

В) оправдание для открытой агрессии. Другой пример, с тем же США – оккупация Ирака, наращивание своего влияния в Ближневосточном регионе.

Сразу оговорюсь, что наличие выгод от теракта – не есть доказательство причастности к нему. Однако на определенные размышления эта точка зрения наводит.

  1. Вторая точка зрения может считаться официальной, поскольку пропагандируется именно теми силами, на которые, как на организаторов и спонсоров этого процесса, указывают сторонники первой гипотезы. Эта, вторая, точка зрения гласит, что международные террористические организации — есть преступные сети и анклавы на подобие прочих мафиозных структур (наркомафии, торговли оружием, проституции и т.д.). Их деятельности нет объяснений, точно так же, как нет и оправданий. Они действуют так из-за своей антисоциальной, преступной сущности. У преступников нет никакой другой цели кроме убийства. У служителей дьявола нет никакой другой идеологии, кроме уничтожения жизни. В пользу этой точки зрения приводятся связи международных террористических организаций со всеми этими преступными видами деятельности.
  1. Терроризм – это средство борьбы за «национальное освобождение» и «возрождение». Не даром большинство террористических организаций используют исламистскую идеологию, которую многие неискушенные люди приравнивают к исламу. Кроме того, рассадником террористической заразы считается ближневосточный регион – страны исламского мира. И международный терроризм в этом отношении рассматривается как противостояние мусульманского мира всему прочему, и прежде всего – европейской цивилизации. Террористический акт на чужой территории, – территории потенциального соперника или противника, — всегда в той или иной мере находит моральное оправдание. Поскольку месть всегда морально оправдана – не с точки зрения морали общественной, а с точки зрения морали личной, групповой, этнической.

Если присмотреться к изложенным мыслям повнимательнее, можно без труда увидеть, что ни одной из них нельзя отдать предпочтения, поскольку они не только не противоречат, но, напротив, дополняют друг друга. Кроме того, существует еще одна деталь, которую нельзя в полной мере соотносить именно с терроризмом, но которая имеет к нему самое непосредственное отношение.

Назовем ее так: терроризм и глобализация. У Карла Поппера есть очень любопытная работа, которая называется «Открытое общество и его враги». Тем, кто занимается проблемами идеальных государств и тоталитарных режимов она будет особенно интересна. Но речь сейчас не об этом, а о самом термине. «Открытое общество» — совершенно особый термин, введенный европейской цивилизацией. В самом первом своем приближении он расшифровывается как «свободное», «демократическое» общество. Это целая идеология, направленная на покорение мира. Терроризм – болезнь открытого общества. За последними громкими действиями международных террористических группировок как-то отошла в тень проблема движения против глобализации. А совершенно зря. Скорее всего – и то, и другое – звенья одной цепи, хоть и совершенно противоположные по целям. А точнее, эти два явления – последствия возникновения глобального (мирового) бизнеса. Здесь государственные границы перестают играть сколько-нибудь существенную роль. В руках транснациональных корпораций сосредоточены огромные финансовые ресурсы – те самые, которые можно направить на достижение своей цели – дальнейшего расширения, захват бОльших ресурсов. Открытое общество подразумевает высокую мобильность населения, сравнительно легкое перераспределение его не только между отраслями экономики, но и между географическими регионами. Открытое общество предусматривает также свободный обмен информацией – как технологиями, так и идеологиями. Возникновение и развитие СМИ и Интернета в таком обществе – предопределено. Одно обуславливает другое.

В итоге мы получаем четыре основных принципа существования терроризма:

А) Условия, обеспечивающие возможность осуществления теракта – открытое общество.

Б) Инструмент, оружие осуществления теракта – преступная группировка, наживающаяся на этом действии

В) Потребность в осуществлении теракта – для удовлетворения внутри- или межгосударственных интересов

Г) Моральное оправдание теракта – на войне все средства хороши. Идет война цивилизаций.

Используемые сейчас методы борьбы с терроризмом направлены, в основном, против пунктов А) и Б). То есть, во-первых, предусматривают ограничение оптимальных условий для возникновения теракта, как то: ужесточение цензуры, усиление государственного контроля над личной жизнью, частичное ограничение свободы передвижения, замораживание определенных банковских счетов и т.д. Таким образом, европейское общество из «открытого» превращается в «полуоткрытое» а в перспективе – в общество тотального контроля. Во-вторых, направлены на уничтожение «орудий» терактов – баз подготовки террористических организаций; выслеживание и ликвидация непосредственных исполнителей террористических акций.

Эти методы в ряде случаев могут быть эффективны, однако победить терроризм, либо минимизировать его последствия они не в состоянии. Это возможно только при последовательном и планомерном наступлении на все четыре принципа терроризма.

Если оперировать экономическими категориями, то можно сказать, что терроризм – это бизнес. Уничтожение одной или двух террористических организаций приведет к временному спокойствию. Однако «рынок сбыта», а точнее – потребность в шокировании общественного мнения, получении того или иного политического результата, — остается. А значит, всегда может найтись кто-то, кто захочет занять хоть и рискованную, но прибыльную нишу.

Террористические организации с позиции пассионарной теории этногенеза. Понятие антисистемы (Ре-формализация)

Террористические организации действительно можно было бы представить как выразителей мнения определенных политических, этнических, общественных и др. сил, если бы не один нюанс. Имя этому нюансу – негативное мироощущение.  Это понятие ввел в обиход Л.Н.Гумилев. И он же определил через него другой термин – антисистему. Согласно концепции Гумилева антисистема — это «системная целостность людей с негативным мироощущением». Ключевое понятие этого определения, — негативное мироощущение, — означает подсознательное отрицание включенными в антисистему людьми жизни и мира как источников зла. Сообразно этому мироощущению проявляются и воздействие антисистемы на этносферу: в лучшем случае она ориентирована на «тихое» самоуничтожение, в худшем – на разрушение системных связей и образование «этнического вакуума». Ибо простое отрицание мира имеет тенденцию развиваться как в неприкрытую, так и в хорошо замаскированную ненависть ко всему живому и «сущему».  Как и почему возникает в человеке негативизм? Может быть он заложен генетически? Или формируется под давлением внешних обстоятельств? Ощущение злобы, ненависти появляется в основном от осознания собственной ущемленности, бессмысленности, ненужности; еще одна предпосылка – потеря смысложизненных ориентаций. Такая ситуация возникает при остром кризисе этнической системы (естественном или искусственно созданном извне), возникновении неконкурентной жесткой среды, ограничивающей доступ к основным ресурсам, и многократно уменьшающей репродуктивные способности системы. Старые стереотипы поведения, способы хозяйствования, «житейский опыт» и этикет взаимодействия между этнофорами, либо становятся мало эффективны, либо вообще теряют всякий смысл. Этнос входит в состояние нестабильности, активно отторгая свои элементы. И вот здесь-то и начинается «пир во время чумы».  Антисистемы втягивают в себя людей, выдернутых кризисом из привычной среды существования. Они создают ту атмосферу (или ее видимость), в которой более всего нуждаются «негативисты», — признают нужность, полезность каждого члена антисистемы (при условии абсолютного подчинения ее идеологии), берут на себя моральный (духовный) и материальный (распределительный) патронаж над ним. Не антисистема создает кризис, но она развивает его, постоянно поддерживая ненависть людей ко всему миру, лежащему вне ее «тела». Таким образом, появление и усиление активности антисистемы связано с нарастанием системного кризиса. В нашем случае, очевидно, что речь идет о кризисе миросистемы, мироэкономики (в терминах И.Валлерстайна). Это капиталистическая мироэкономика, рожденная Западноевропейской цивилизацией. Антисистема – это не просто стремление изменить мир. Антисистема – это стремление прежде всего разрушить существующий порядок. В официально пропагандируемой идеологии антисистемы может провозглашаться, что целью ее является исправление той или иной социальной несправедливости. Однако впереди стремления к исправлению несправедливости у антисистемы стоит разрушение (всего, а не только социального устройства мира. С этой точки зрения все профессиональные революционеры; все террористы – люди с негативным мироощущением. Их профессия, которую они себе избрали сами – разрушение, и ни к чему больше душа у них не лежит.  Поэтому считать террористические организации просто оружием в чьих-то руках – заблуждение. Антисистемы – это не просто инструмент, орудие. У них есть собственная цель, к которой они стремятся и используют для этого любые средства. Они будут послушными орудиями в руках «заказчика» до тех пор, пока это соответствует их собственной цели. А затем они с таким же рвением обернут всю свою силу против того, кто недавно считал их своими союзниками.

Чечня: поле битвы с антисистемой?

 Да, но при чем же здесь Чечня? – может спросить читатель. Россия сейчас входит в мироэкономику не как «развитая страна», а скорее как «страна третьего мира». Каким образом нас касается этот кризис?

Кризис есть. Но он не мировых, а местных масштабов. Его причины:

  1. Развал СССР, ослабление административно-политического и экономического устройства России (коррупция, криминал, финансовая несостоятельность, упадок вооруженных сил);
  2. Постоянно тлеющий на территории Чечни этнический конфликт, о причинах которого будет сказано ниже;
  3. Геополитические интересы «развитых стран», направленные на дальнейшее ослабление роли России в Северокавказском регионе
  4. Проникновение на территорию Чечни антисистемной идеологии.

Специфика региона

Тех, кого интересует историография, могу отослать, во-первых, к дореволюционным еще источникам по Кавказской войне XIX в. Например, к пятитомнику «Кавказская война» В.А.Потто. Или, если не ошибусь в названии, «Актам Кавказской географической комиссии». Все очень интересно, хотя и насыщено «империалистическими» идеологемами царской России. Во-вторых, в сети есть документы по противостоянию чеченцев и Советского государства в первой половине XX в. (см. н-р, http://www.geocities.com/CapitolHill/Parliament/7231/narod/chechen.htm).Все эти источники в один голос твердят о «хищнической» сущности чеченского народа, о том, что он не может не заниматься разбоем. Пожалуй, отрицать то, что для окружающих народов все выглядит именно так, не имеет смысла. Однако нам сейчас нужно не столько доказать и зафиксировать этот факт, сколько попытаться понять – почему, за счет чего в чеченском обществе возникает институт «разбойников» (абречества). Наша задача сейчас не искать политическое оправдание «антитеррористической операции», а попытаться разработать метод урегулирования конфликта. И здесь можно упомянуть об одной из интереснейших историко-этнографических работ по Чечне. Владимир Бобровников «Абреки и государство: культура насилия на Кавказе» (http://kavkaz.memo.ru/analyticstext/analytics/id/406504.html). В своих дальнейших рассуждениях я буду во многом опираться на эту статью.

Итак, что получается, если посмотреть на проблему с этнографической, и, шире, с этнологической точки зрения? «Вплоть до включения Северного Кавказа в состав Российского государства военные силы мелких политических образований, — сельских общин, их союзов и ханств,- формировались по принципу всенародного ополчения. В основе таких военных отрядов лежали союзы неженатой молодежи горцев (араб. заимств. ихтилат, кубач. батирте, рут. сехбат, цез. сидар бахIру и проч.), детально изученные дореволюционными и советскими этнографами. Юноши проводили зиму в большом «общем доме-крепости» (авар. гъоркъо рукъ, кубач. гулала-хъали, хевсур. сапехно), посвящая свой досуг военным и спортивным упражнениям и пирам». «Когда в апреле-мае сходили снега, ополчение одной или нескольких общин могло совершать набеги на соседей. В свою очередь ополченцы должны были защищать общину от внешнего вторжения. (…)Ополченцы выполняли некоторые сельскохозяйственные (очистка полей от камней, косьба и пр.) и строительные работы». По мнению В.Бобровникова, именно эти отряды впоследствии переродились в то, что мы сейчас называем бандформированиями.  Еще несколько штрихов к портрету. «абрек — изгой, исключенный из семьи и рода… По своему положению абреки были бездомные бродяги. Обстоятельства сложились так, что жить и воровать для них одно и то же. Юридическое положение абрека выказывалось в полной его беззащитности и бесправности».  «По верному замечанию В. X. Кажарова, российское правительство (имеется в виду правительство Царской России – Л.Д.) превратило прежних военных лидеров горцев в абреков-изгоев по отношению к России, объявив их вне закона и лишив права убежища. Само горское общество их не изгоняло и не считало преступниками. Более того, многие действия новых абреков, в первую очередь участие в набегах на российские земли, в силу разобранных нами выше представлений, от которых нельзя было избавиться в одночасье, продолжали восприниматься народом как продолжение славных традиций джигитов прошлого»

Нужно понимать, что мы воюем не просто с террористами и бандитами. Они действительно являются таковыми, но это только часть, верхушка айсберга. Бандформирования можно было бы уничтожить, если бы не поддержка местного населения. До тех пор, пока молодежь смотрит на террористов как на героев, отстаивающих национальную независимость; до тех пор, пока вхождение молодежи в бандформирования будет символизировать обряд инициации в чеченском обществе, война будет продолжаться. Мы воюем с этносом, с его структурой и этническими (а не государственными) институтами. Мы попали под определение «враг», и нам нужно как-то изменить этот статус.

 

 Цели и задачи. Клубок противоречий

Перед Россией в отношении Чечни стоит сейчас несколько стратегических задач:

  • Необходимо изменить положение Чечни как мощного фактора, дестабилизирующего и без того непростую ситуацию в Северокавказском регионе;
  • Ликвидировать базы террористических групп на территории Чечни; предотвратить возможность их повторного возникновения; проникновения и деятельности на территории РФ;
  • Устранить в принципе, либо нивелировать последствия от ведения населением республики противоправных видов деятельности (работорговля, наркоторговля и т.д.), поскольку данные действия напрямую затрагивают безопасность РФ;
  • Не допустить, как факта ущемления геополитических интересов России, попадания Чечни под влияние и контроль западных стран, либо стран ближневосточного региона (исламского мира).

Нужно четко декларировать, что без удовлетворения всех, либо большей части этих условий, никакое «решение» чеченского конфликта для России удовлетворительным не будет.

Преобладает мнение, что решение этих задач невозможно без привлечения местного населения, без его поддержки.

Известно, что местное население склонно рассматривать РФ как захватчика, прямого врага.

Предполагается также, что предоставление Чечне независимости, по крайней мере, в данный момент, не только не решит поставленные задачи, но, напротив, может усугубить ситуацию.

Политика в отношении Чечни: мнения

 А) Официальная позиция. Никаких переговоров с террористами-сепаратистами, продолжение «антитеррористической операции» в пределах Чечни. Действительно, это не является решением проблемы, а служит, на первый взгляд, лишь превращением ее в вялотекущую болезнь. Эта официальная позиция может иметь смысл лишь тогда, когда параллельно с ней осуществляется ряд других программ. Время может работать на нас.

Б) Другая, достаточно распространенная точка зрения: войска из Чечни вывести, предоставить ей политическую свободу, отгородиться от неспокойной территории мощным пограничным заслоном, провести политику депортации «ненадежных» лиц чеченской национальности за пределы РФ. Не хочу лишний раз повторять критику, но считаю необходимым заострить внимание на следующем: невозможность для России предоставить самостоятельность Чечне обусловлена не тем, что «они без нас не проживут», а тем, что мы никогда не сможем обеспечить непроницаемой границы с Ичкерией – непроницаемой для террористов, которых там наверняка начнут готовить, непроницаемой для наркотраффика, фальшивых денег, паленого спиртного и проч. Мы не можем позволить себе получить подобие Афганистана или Пакистана у своих рубежей. Тем более – на стратегической связке Кавказа.

В) Повторение Сталинского маневра, либо полное физическое уничтожение чеченского народа даже не обсуждается. Всем ясно, что в наше время такое невозможно и неприемлемо ни для кого.

Г) Позиция «правых сил», в частности, И.Хакамады, призывающая использовать политический ресурс и вступить в переговоры с «чеченской оппозицией». (Видимо, предполагается, что если вовлечь этих гадов во власть, то там наши гады научат их, как можно грабить цивилизованными методами).

Даже если оставить в стороне этическую сторону такого подхода, невозможность его осуществления довольно очевидна. Мы уже давно прошли ту точку (если она вообще была), когда чеченскую проблему можно было решить политическими методами, когда (опять-таки, возможно) существовала реальная власть, с которой можно договорится, и которая действительно могла бы пресечь дальнейшее развитие конфликта с чеченской стороны. Действующие сейчас в Чечне силы разрознены и объединены только одним – ненавистью к России, войной с нею. Поэтому, до тех пор, пока формальный лидер поддерживает эту линию, его авторитет неколебим, но как только начнутся переговоры, он потеряет всю свою власть. Как пример такой ситуации можно привести политику Ясира Арафата. Нет никаких оснований утверждать, что в Чечне ситуация будет развиваться по другому сценарию. Скорее наоборот, если учитывать исторический опыт и этнографическую специфику региона, она будет в точности такой же.

Чеченский узел: рубить или распутывать?

Путина нельзя упрекнуть в том, что он пытается решить чеченскую проблему одними только военными методами. Правительство, пусть и не признает этого публично, прекрасно осознает, что ведет войну не просто с террористами, но с народом Чечни. И методы борьбы, которые прослеживаются в его политике, оно применяет точно по науке управления народом (по западной социологии). В частности, оно направляет свои усилия на:

1) Создание в Чечне твердой вертикали власти, способной управлять республикой. Иными словами, Кремлю выгодно формирование легитимного (т.е. признаваемого большей частью населения) правительства. Правительства, которое может реально контролировать положение дел в республике. Централизованную власть контролировать гораздо проще, чем непредсказуемый этнос.

2) Восстановление экономики Чечни: инвестиции бюджетных средств в реставрацию промышленных объектов; создание рабочих мест, уменьшение доли «свободного» (в смысле незанятого, а следовательно – нестабильного) населения.

3) Восстановление доверия местного населения к российским властям путем осуществления гуманитарной помощи, восстановления медицинских и образовательных учреждений.

4) Интеграцию чеченцев в состав российского общества; подготовку высококвалифицированных чеченских специалистов различных направлений в российских ВУЗах;

5) Обеспечение безопасности для нормального выполнения первых 4-х пунктов

Шаги, правильные, однако не учитывающие ряд моментов, в частности, местная этническая специфика.

Да, панацеи от этой болезни, скорее всего, не существует. Не существует простого политического решения, будь то военная операция, предоставление независимости Чечне, либо вбухивание денег в ее экономику. Чтобы решить проблему, нужно действовать планомерно, разбив процесс «замирения» Чечни на несколько этапов. Причем на каждом этапе необходимо приложить усилия к исправлению ситуации сразу по нескольким ключевым направлениям.

В частности, в основном, пожалуй, сейчас направлении – обеспечении безопасности жизни и проведения восстановительных работ в Чечне можно выделить несколько подзадач:

а) реструктуризация МВД России; минимизация коррупции во всех силовых ведомствах;

б) выявление и купирование экономических связей бандформирований с региональными коммерческими структурами на территории РФ. (см, н-р, http://www.nns.ru/dagestan/expert/dag80.html ). В данной ссылке показано, почему простое перекрытие границы с Чечней (без предварительных мер) может обернуться палкой о двух концах. Работа предстоит колоссальная. Здесь вряд ли можно обойтись расстрелом резервуаров с нефтью из гранатометов.

в) обеспечение безопасности на территории Чечни для областей, контролируемых федеральными войсками; создание условий для последующего развития экономики. Здесь вполне можно применить (но только частично) план по созданию санитарного кордона с границей по Тереку. Оговоримся сразу: это не должно влечь за собой изменения административной целостности Чечни; и рассматриваться исключительно как база для последующего установления контроля над оставшейся территорией.

Второе направление – установление централизованной политической власти. Здесь, на мой взгляд, временно необходимо отказаться от демократического пути. Управляющий (не президент, а, скорее, наместник) регионом должен сосредоточить в своих руках всю полноту власти, всю ответственность и все ресурсы в республике — экономику, финансы, военное и др. ведомства. Все войска на территории Чечни должны подчиняться только ему. Наместник должен назначаться непосредственно Президентом РФ, быть подотчетен только ему, и срок его полномочий должен быть ограничен. Наместник должен подготовить почву для проведения президентских выборов в Чечне.

Третье направление – экономическое. Вкладывать деньги в Чечню необходимо, но делать это нужно с умом, на территории полностью контролируемой федеральными войсками и с наивысшей прозрачностью движения денежных потоков. Законодательно должно быть закреплено запрещение движения средств через частные банки. Всеми финансами республики должен оперировать государственный банк, подотчетный Наместнику.

Четвертое направление – интеграция чеченцев в российское государство. Пожалуй, самое сложное из всего. Для этого необходимо, прежде всего, восстановить доверие населения к армии. Поднятие воинской дисциплины должно стать одной из первоочередных задач в ВС. Необходимо пресекать жестокость в отношении местного населения. Необходимо четко юридически определить когда военные могут, а когда не могут применять силу. Я не говорю о том, что наши ребята должны смиренно ждать, пока их зарежут, и только потом открывать огонь. Но местное население должно четко знать, что в случае тех или иных их действий российская армия может применить оружие. И не лезть на рожон. Население должно знать, что российские солдаты не насилуют и не грабят. (В этом отношении крайне непонятным представляется дело Буданова. Ни какие обстоятельства не могут быть оправданием для помилования. Хотелось бы поверить в его невиновность, но если вина доказана, в нынешних обстоятельствах помилования допустить нельзя).

Пятое направление – идеологическое. Нужно перенести образ «врага» со стандартных этнических, на фактическую силу, целенаправленно препятствующую урегулированию конфликта. Но тут важно сознавать две вещи: во-первых, эта идеология должна касаться в равной мере и чеченцев (они тоже должны понимать, что их действительный враг – не «федералы», а те, кто за громкими словами об оказываемой помощи, на самом деле превращает их землю в кровавую бойню), и остальных россиян; во-вторых, идеология эта должна априори содержать возможность конструктивного урегулирования конфликта между двумя сторонами (российской и чеченской). А это значит, что сам факт конфликта, и его серьезность, должны признаваться, иначе может возникнуть твердое ощущение намеренной лживости этой идеологии.