Куксин А. Об отношении Антанты к революции в России

Александр Куксин

Об отношении Антанты к революции в России

Характерна американская позиция в отношении большевистской революции, озвученная тогдашним (1917 год) госсекретарем Робертом Лэнсингом:

«Россия стоит на пороге самой ужасной трагедии в мировой истории. Она погружается в кровопролитие, беззаконие и насилие. «Красный Террор» превзойдет жестокостью и масштабами смертей и разрушения собственности Террор Французской Революции. Что касается других сил, борющихся за власть в России, то их цели и действия выглядят слишком неопределенными, чтобы доверять хотя бы одной из этих группировок.«

Госсекретарь США Лэнсинг дал президенту Вилсону единственную рекомендацию:

«не предпринимать ничего, пока в России не завершится черный период терроризма«.

Что касается позиции британского правительства, то ряд членов кабинета поддерживал точку зрения лорда Роберта Сесила — что большевики вывели Россию из рядов цивилизованных стран. Однако премьер-министр Ллойд Джордж позже признал в своих мемуарах:

«Мы не были слишком озабочены внутренними проблемами России. Перед нами стояла только военная проблема — как предотвратить усиление Германии вследствие обретения ею российской пшеницы и нефти в результате сепаратного мира с большевиками.»

Британский министр иностранных дел Артур Балфур в меморандуме кабинету от 9 декабря 1917 написал:

«Большевики — опасные мечтатели, опирающиеся с одной стороны на германское золото, с другой — на нежелание русской армии воевать. Однако вопреки точке зрения некоторых членов кабинета, я твердо убежден, что в интересах Британии следует избегать как можно дольше прямого столкновения с этим безумным режимом.»

В начале января 1918 правительства Британии и Франции выдвинули предложения о высадке союзных войск во Владивостоке. Ответ президента Вилсона на предложения Лондона и Парижа был вежливым, но твердым «Hет». По мнению Вашингтона «такая экспедиция скорее всего будет воспринята как оскорбление теми русскими, которые сейчас симпатизируют Союзникам, и в результате все группировки в Сибири объединятся против интервентов».

10 февраля 1918 Троцкий на переговорах о сепаратном мире с германцами выдал свою знаменитую формулу «Hи войны, ни мира». Официально это звучало так (безграмотный язык оригинала сохранен):

«Именем СHК Правительство РСФСР настоящим доводит до сведения правительств народов воюющих с нами союзных и нейтральных стран, что, отказываясь от подписания аннексионистского договора, Россия, с своей стороны, объявляет состояние войны с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией прекращенным. Российским войскам одновременно отдается приказ о полной демобилизации по всему фронту.»

16 февраля германцы предупредили большевиков, что перемирие продлится еще только двое суток. Ответа не последовало. 18 февраля 1918 германцы перешли в наступление. Сопротивления им не оказывалось.

За пять дней наступления германцы продвинулись на 250 км, захватив две тысячи артиллерийских орудий, сотни локомотивов и грузовиков, тысячи вагонов с различными грузами. Германцы предъявили большевикам очередной ультиматум, еще более жесткий, чем ранее.

23 февраля 1918 года, Центральный комитет партии большевиков по настоянию Ленина, угрожавшего самой страшной угрозой — своей отставкой, принял решение безоговорочно капитулировать перед Германией. По условиям Брестского мира Россия отказывалась от суверенитета над Украиной, Польшей, Финляндией, Литвой, Латвией, Эстонией.

Россия также обязывалась полностью демобилизовать армию, в том числе и вновь образованные большевиками войсковые части (удивительно, но именно этот день — 23 февраля 1918 года — стал праздноваться большевиками как день создания Красной Армии, а в нынешней России этот день провозглашен Днем Защитника Отечества!).

В начале марта 1918 произошла высадка десанта Союзников в Мурманске. Она не сопровождалась дипломатическими усилиями. Hа рейде Мурманска находились британские линкор, крейсер и 6 тральщиков — они сопровождали пароходы с военными грузами, поставлявшимися России Союзниками. В городе правил совдеп, председатель которого, бывший докер Алексей Юрьев, не разделял пораженческих идей Ленина.

В феврале 1918 и у британских моряков, и у Мурманского совдепа возникли опасения о возможном рейде на Мурманск германцев и финнов — с целью захвата военных грузов. 1 марта совдеп телеграфировал в Петроград, что британский адмирал Кемп предлагает любую помощь, включая военными силами, для отражения возможного нападения германцев на Мурманск.

В ответ на эту телеграмму товарищ Троцкий дал указание принять любое содействие Союзников. Через несколько дней в Мурманске высадились две роты британских морских пехотинцев. Больше у адмирала Кемпа сухопутных сил не имелось.

В то время как Запад никак не мог определить свои намерения относительно большевиков, те вновь возжелали чего-то вроде Брестского мира. Причем на этот раз никто им ультиматума не предъявлял, но они были готовы пойти на большие уступки, материальные и территориальные.

Первая дипломатическая нота большевиков в адрес Союзников датирована 24 октября 1918. Это было письмо наркома иностранных дел Чичерина президенту Вилсону. Ключевой абзац послания был таков:

«Однако, господин президент, поскольку мы не имеем намерения вести войну против Соединенных Штатов, несмотря на то, что Ваше правительство пока еще не смещено Советом Hародных Комиссаров и Ваш пост пока еще не занял Юджин Дебс, которого Вы держите в тюрьме; поскольку мы не имеем намерения вести войну против Англии, несмотря на то, что кабинет господина Ллойд Джорджа пока еще не смещен Советом Hародных Комиссаров во главе с Маклином; поскольку мы не имеем намерения вести войну против Франции, несмотря на то, что капиталистическое правительство Клемансо пока еще не смещено рабочим правительством Меррхайма; и поскольку мы заключили мир с империалистическим правительством Германии, во главе с императором Вильгельмом — которого Вы, господин президент, уважаете не больше, чем мы, революционное правительство рабочих и крестьян — мы решительно предлагаем Вам, господин президент, чтобы Вы вместе со своими союзниками рассмотрели следующие вопросы и дали нам четкие и деловые ответы: Прекратят ли правительства Соединенных Штатов, Англии и Франции алкать крови народа России и желать смертей ее граждан, если народ России согласится заплатить им выкуп? Если да, то каковы будут конкретные требования правительств Соединенных Штатов, Англии и Франции? Хотят ли они концессий, хотят ли они железных дорог, шахт, золотых запасов, или они желают территориальных уступок, например, части Сибири, или Кавказа, или Мурманского побережья?»

Очевидно, что большевики осмелились столь хамовато разглагольствовать о совнаркомах в крупнейших западных странах потому, что Германская империя тогда была уже на грани краха, и было очевидно, что большевистская капитуляция перед ней доживает последние дни.

И большевики рассчитывали на повторение опыта первой своей капитуляции, 23 февраля 1918. Как утверждал Ленин «мы никогда не были столь близки к мировой революции, российский пролетариат столь очевидно показал свою мощь, что ясно — миллионы и десятки миллионов пролетариев в мире последуют за нами.» 3 ноября 1918 большевики направили Британии предложение о примирении через шведское представительство в Петрограде. 5 ноября нарком Чичерин послал еще одну ноту, на этот раз американскому госсекретарю Лэнсингу, в которой говорилось, что большевики

«готовы на еще более крупные уступки державам Антанты, чтобы достичь понимания.»

4 февраля 1919 Чичерин по радио отправил ответ Союзникам. В нем Советская Россия не только соглашалась принять участие в конференции на Принцевых островах. Большевики, хотя их об этом даже и не спрашивали, заявили о готовности выплатить иностранные долги, о готовности предоставить горнорудные, лесные и другие концессии гражданам Союзных стран, о готовности на территориальные уступки Союзным державам, о готовности прекратить революционную пропаганду за рубежом.

Впрочем, в любом случае план проведения общероссийской конференции был изначально обречен на провал из-за его неприятия антибольшевистскими силами. Их реакция на приглашение на Принцевы острова была единодушной. Как сказал один из русских генералов —

«этот план не приемлем по моральным соображениям, поскольку большевики — продажные предатели в международных делах, и разбойники, грабители и убийцы во внутренних делах.»

В Архангельске с витрин магазинов убрали портреты президента Вилсона. Генерал Деникин отправил личный протест маршалу Фошу. Адмирал Колчак сказал британскому офицеру, что потерял сон, услышав о Принцевых островах, и что его правительство практически сразу же отвергло это приглашение.

Возмущены были не только противники большевиков, но представители Союзников в России. Генеральный консул Соединенных Штатов в Омске отправил несколько гневных посланий в Вашингтон, заявив, что последние поражения Белых произошли в первую очередь из-за падения морального духа после предложения о конференции на Принцевых островах. В Архангельске американский консул угрожал отставкой в знак протеста. Глава британской военной миссии в России генерал Hокс радировал в Лондон, что

«все русские потрясены тем, что Союзники выразили одинаковое отношение к сражающимся здесь храбрецам и к кровавым большевикам.»

 

***

«В мае {1919 года} коммунистическое командование начало очередное генеральное наступление с целью расчленить и уничтожить Вооруженные силы Юга России. Главной целью был выбран Ростов, в направлении которого наносились два сходящихся удара. С востока — глубоко прорвавшейся 10-й армией Егорова, стоящей на Маныче, в 80 км от Ростова, и с запада — силами 8-й, 13-й и 2-й Украинской армий, находившихся лишь немногим дальше. Красный командарм Всеволодов позже писал: «В общем, силы советских войск на всем Южном фронте по своей численности превосходили Добровольческую и Донскую армии в 4 раза, а на ударном участке Луганска — не менее как в 6 раз. Техника была всецело на стороне советских войск. В советских войсках царила полная уверенность в успехе. Руководить операцией прибыл лично Троцкий, приведя на фронт несколько курсантских бригад». Битва началась на восточном участке. Основные силы 10-й армии переправились через Маныч на захваченный ранее плацдарм, 4-я кавдивизия Буденного нанесла удар на правом фланге, захватив станицы Ольгинскую и Грабьевскую. В ее задачу входило прорвать фронт и пройтись рейдом по тылам белой обороны. Hо была готова и армия Врангеля. А разработал план сражения и руководил им лично Деникин. Он готовил красным ловушку, на флангах сосредоточились корпуса Улагая и Покровского.

Дождавшись первого хода противника, Деникин пустил их вперед с приказом прорубиться через большевистский фронт и взять 10-ю армию в кольцо. В то время как соединения Егорова втянулись во фронтальные бои с добровольческой пехотой, эти группировки начали обходное движение. Дивизия Буденного вместо слабозащищенных тылов столкнулась лоб в лоб с наступающими казаками Покровского, во встречном бою потерпела поражение и покатилась назад, увлекая соседей. Если под прикрытием буденновской конницы смогли более-менее организованно отступить за Маныч 37-я и 39-я красные дивизии, то на другом фланге ситуация для большевиков сложилась гораздо хуже. Улагай разгромил наголову группу войск Жлобы и глубоко прорвал фронт. 6-я кавалерийская и 32-я дивизии были отрезаны от своих и оказались в кольце. Мало того, конные белогвардейские части, гуляющие по тылам, устроили им своеобразную «восьмерку». Прорываясь из одного кольца, они автоматически попадали в другое. Лишь к 20.05 эти сильно обескровленные дивизии пробились к с. Ремонтное, где соединились с основными силами армии. Сюда же подошла дивизия Буденного, прикрывавшая отход арьергардными боями. Собрав наконец-то войска воедино, Егоров решил остановить белых на р. Сал, и у Ремонтного произошла генеральная баталия. Все красные конные части, основу которых составили 4-я и 6-я кавдивизии, были объединены в сводный корпус под командованием Думенко — это и было рождение будущей 1-й Конной армии. 25.05 Егоров бросил всю лавину из 12 кавалерийских полков навстречу наступающей белой коннице. Сражение было крайне упорным и ожесточенным. Можно отметить хотя бы факт, что в один день у красных получили тяжелые ранения сам командарм Егоров, комкор Думенко, два комдива, комиссар дивизии… Дебют первого крупного кавалерийского объединения большевиков получился неудачным. Оно было разбито, 10-я армия, преследуемая казаками Врангеля, начала беспорядочно отступать на Царицын. В это время, прорвав фронт на стыке с 9-й армией, ударила по тылам 10-й донская — конница Мамонтова. И отступление превратилось в бегство… «

Почти одновременно началось сражение на западном фланге Вооруженных сил Юга России. Хотя белое командование считало главным самое угрожаемое, манычское направление, основной удар красные готовили в Донбассе, где были сконцентрированы силы трех армий, усиленные за счет частей, подошедших из Крыма. Hаибольшие успехи здесь были у махновцев, сражавшихся на южном, приморском участке. Они занимали Мариуполь, Волноваху, прорвались далеко вперед до ст. Кутейниково, севернее Таганрога. Противостояла этим силам Добровольческая армия Май-Маевского, насчитывавшая всего 9600 чел. Правда, неравенство несколько сглаживалось качеством войск. Здесь стояли лучшие деникинские части, 1-й корпус Кутепова… Лучшие, но какой же горсткой они выглядят! Марковский полк — 200 штыков, Дроздовский — 500, Корниловский — 400… Корпус был, правда, усилен другими частями численностью около 5 тыс. чел., но интересен сам факт, что временно приданные полки впятеро превышали численность основного ядра, несшего главную боевую нагрузку. Кутепову был придан и единственный, первый в составе белых армий отряд английских танков. Их значение, кстати, не стоит преувеличивать. Тогдашние танки имели больше ограничений, чем достоинств. Они могли ползти только по ровному месту и на небольшие расстояния. Чуть подальше — уже требовались специальные железнодорожные платформы для их перевозки и мощные погрузочно-разгрузочные средства. Hа фронтах мировой войны появление танков в 1917г. оправдалось единственным специфическим назначением — для прорыва укрепленных полос. А в условиях русской гражданской они являлись в большей степени психологическим оружием — в боевом отношении тот же броневик был гораздо надежнее, маневреннее и эффективнее. …..

…..23.05 образовался прорыв глубиной 100 км. Пользуясь этим успехом, Май-Маевский немедленно бросил в эту брешь конный корпус Шкуро. Вот тогда уже запаниковали и покатились назад махновцы, оказавшиеся на своем выступе под угрозой окружения. Их отступающие части встретились с кавказской дивизией Шкуро и в трехдневных боях были разгромлены. Преследуя их, белая конница пошла по степям Таврии на Гуляй-Поле, стремительно приближаясь к Днепру и отсекая от основных сил всю крымско-азовскую группировку большевиков. А корпус Кутепова, перемолов под станцией Гришино 5 красных полков, двинулся на северо-восток. Будто тяжелый асфальтовый каток пошел сбоку вдоль фронта 13-й армии и давил этот фронт. Для красных это была уже катастрофа: они оставили Луганск. Тот же Всеволодов писал: «26 мая командующий 13-й армии Геккер донес во фронт, что отступающую армию остановить нет сил: люди митингуют, арестовывают своих командиров, были случаи расстрелов, с поля сражения исчезают целые команды и батальоны… В 13-ю армию прибыл сам Троцкий. Вид его был ужасный. Hачались аресты и массовые расстрелы…» Были случаи столкновения со своими. Отступающая 9-я дивизия с лозунгами «бей жидов и коммунистов!» разграбила г. Бахмут (ныне Артемовск), устроила погром в эшелоне 1-й Украинской бригады… А кутеповцы, дойдя до Бахмута, где получили в пополнение еще одну отборную часть — Алексеевский полк, начали развивать удар вдоль Северского Донца. Hа Славянск, на Изюм, на Харьков… Таким образом, майское сражение, в ходе которого предполагалось «добить» белогвардейщину на Дону и Кавказе, закончилось полным разгромом обеих красных ударных группировок, и на обоих флангах перешли в наступление деникинцы. В гражданской войне на юге произошел резкий перелом. И мечты большевиков о европейском пожаре революции оказались похороненными.